Зачастую, даже не осознавая этого, самую большую боль нам причиняют именно те, кого мы любим больше жизни.

Тим лежала, откинув голову и улыбаясь чему-то во сне. Одна её рука легко касалась тыльной стороны моей ладони, а вторая, потянувшись куда-то за спину, нашла бок Аскани.

Смотря на неё, я тоже не мог согнать с губ улыбку. Мой маленький боевой воробей. Сегодня она очнулась в первый раз, пусть совсем ненадолго, но и это был уже прогресс, которому я радовался, потому что теперь мог быть уверен в том, что её… их с Аскани жизням больше ничего не грозит.

Пробормотав что-то невразумительное, девушка шевельнулась. Пальцы сдвинулись с моей руки. Вздохнув, я поднялся. Легко, чтобы не потревожить чуткий пока что сон, откинул со лба несколько прядей, что заставляли Тим смешно морщить нос, а потом, повинуясь странному порыву, склонился к её лицу. Мелькнула мысль: «Вот что я делаю?», но я отмёл её в сторону, а потом, глубоко вдохнув дурманящий аромат мелиссы лимонной, который уже стал её запахом, как дождь — моим, резко выпрямился, так и не осмелившись коснуться губами её лба.

Скрипнула, открываясь, дверь, и в образовавшийся проём сунулась голова Ти. Хмыкнув, эльф покосился на меня, на Тим, а потом бросил ментальное: «Поговорить нужно, выйди», — исчез.

— Завтра они окончательно проснутся. Понимаешь, что это значит? – осведомился Ар, когда наша четвёрка разместилась на кухне.

Я вздохнул.

— Понимаю, и буду гонять. Они у меня даже на то, чтобы подумать, время не выкроят.

— Гоняй, да не загоняй, — хихикнула Астер, задумчиво выписывая какие-то пассы в воздухе. – И, да, пока часть забот о герцогстве на себя возьмёт Тиану. Ведь так? – и невинный взгляд в сторону вышеуказанного, коего отчего-то перекосило. Это он, наверное, так радуется. Ну что же, приятно наблюдать счастье ближнего своего.

— Хорошо, значит с детьми пока возится Шон, Ти развлекается в герцогстве, а мы с Нейли будем продолжать лечить, наведываясь к вам по два-три раза в день, — подытожил Ар, поднимаясь. – А сейчас ты, — укоризненный взгляд в мою сторону, — поднимаешься и идёшь спать. А-то краше тебя только в гроб кладут. Когда спал в последний раз?

Пожав плечами, я поднялся. Как не хотелось вернуться в комнату, но я чувствовал, что действительно дошел до предела. Подумав сейчас над последним вопросом Ара, я понял, что сам не знаю ответа на него, так что послушно потопал в комнату, предварительно отобрав у чрезмерно разговорившихся эльфов миску с пирогами и кружку с тайрой.

Наверное, я действительно вымотался очень сильно, потому как провалился в сон, едва голова коснулась подушки.

Сновидений не было, и лишь перед самым пробуждением в голове промелькнула моя и не моя мысль: «Береги Тим, её дракон сейчас очень слаб. Они могут погибнуть».

Отчего-то, проснувшись, я ни на мгновение не усомнился в правдивости этого. Ага, как же, знаю я одну божественную сущность, которая вот так вот подсказки даёт, а иногда такие шуточки несусветные откалывает, что закачаешься. Но, всё же, поднявшись, я потянулся мыслями на юго-запад для того, чтобы со всей искренностью произнести: «Спасибо, Мать».

Издалека донёсся ехидный смешок.

Хмыкнув, я покинул комнату для того, чтобы разбудить, наконец, спящих детей. Дело к ужину, а выздоравливающие организмы растущих драконов требуют большого количества пищи.

— Воробей, просыпайся! – произнёс я, легко касаясь плеча спящей девушки. Вместо ответа Тим клацнула зубами и снова засопела в подушку.

Хмыкнув, я повторил попытку. На этот раз она увенчалась успехом. Вздохнув, девушка распахнула огромные карие глаза.

«Шо-он, вста-авать пора?»

«Воробей шустрый, куда вставать? Вставать завтра будете, а сейчас буди своего… О, придумал! Буди своего выхухоля, а я вам бульончик принесу. Че-его? Рано тебе еще. Сказано бульончик, значит, будет бульончик. Нельзя тебе мяса пока».

М-да, вот чем я занимаюсь? Кормлю с ложечки мелких недодраконов. Приехали, однако. А, хотя, я не против.

А потом понеслось.

Следующие два дня Тим и Ас учились ходить заново. Я видел, что после всего происшедшего обоим тяжело, и старался поддерживать, как мог. Поддержка эта заключалась в основном в том, что я выматывал обоих бесконечными тренировками до такой степени, что на какие-либо мысли у них не оставалось ни сил, ни времени.

К вечеру второго дня процесс хождения и шевеления более-менее наладился, хотя уставали мои подопечные довольно быстро.

Вообще, не смотря на все мои старания, с настроением в нашей странной компании было достаточно паршиво. При малейшей возможности Аскани замыкался в себе, сторонясь как меня, так и Тим. Я видел, что её это расстраивает куда больше, чем она старается показать, но ничего сделать не мог. Всё-таки сильно парню досталось, так что сейчас он упорно отгораживался от нас хлипким ментальным щитом, пряча глаза в те моменты, когда Тим пыталась заговорить с ним.

***

— Шон, вот ты скажи мне, — начала Тим, когда мы с удобством разместились на берегу озера, смотря на мерцающие в небе звёзды, — что я сделала Аскани?

Я пожал плечами.

— Знаешь, воробей, некоторые люди просто не сразу переживают потрясения. Ему нужно время на то, чтобы осмыслить всё происшедшее, принять тот факт, что вы выжили и всё позади.

— Я знаю, вот только…

Бросив взгляд куда-то за наши спины, девушка продолжила, опустив печальные сейчас глаза:

— Вот только порой мне кажется, что больше я ему не нужна.

Я вздохнул, не зная, что сказать. Девушке было плохо, и, заглядывая в её мысли, я видел, что она нуждается в защите, в тёплом и сильном плече друга рядом, и понимал, что так не может продолжаться вечно. Рано или поздно она сломается, потеряет вкус к жизни. Вот только как разъяснить это её упёртому выхухолю?

Не говоря ни слова, я обнял хрупкую, словно фарфоровая кукла, девушку за плечи, прикрыв спину черным рукавом своей привычной рясы. То ли вздохнув, то ли всхлипнув, она уткнулась носом в мой бок, сама обвила руками за талию, прижимаясь крепче.

***

Învăţăturile Maeştrilor Copii — Alexandru Pargaru интервью на русском


Понравилась статья? Поделиться с друзьями: