Позднее, и все дольше, по мере того, как наступает все большая релаксация, а

удивление и изумление охватывают вас, в то время, когда вы начинаете выяснять свободу и

комфорт, которого вы так хотели, и по мере того как вы ощущаете, что он

увеличивается, а он увеличивается, вы понимаете, реально понимаете, что сейчас, сейчас

вечером, на следующий день, всю следующую семь дней и целый следующий месяц, и в сутки

шестнадцатилетия Эстер, и какое бы это время ни было, — эти прекрасные

ощущения, каковые у вас тогда были, кажутся практически такими же четкими, как

словно бы они были сейчас, а воспоминание о каждом хорошем событии —

необычная, восхитительная вещь.

Так возможно импровизировать до бесконечности, лишь медлительно,

ясно, напряженно, но нормально, и худа эта игра слов и ненавязчивая

интродукция новых мыслей, ветхих радостных воспоминаний, ощущений комфорта,

релаксации и лёгкости в большинстве случаев приковывают внимание больного, приводят к тому,

что взор его глаз фиксируется, у него начинается физическая

неподвижность, впредь до каталепсии, и появляется сильное желание осознать, о

чем так без шуток говорит ему создатель. Позже так же с опаской и шепетильно создатель

демонстрирует полную утрату страха, беспокойства и озабоченности

довольно негативных слов, делая дополнительные нужные внушения.

Итак, продолжение внушения: А сейчас вы забыли кое-что, совершенно верно так, как

мы забываем очень многое, хорошее и нехорошее, в особенности нехорошее, по причине того, что хорошее —

прекрасно не забывать, и вы имеете возможность отыскать в памяти комфорт, и легкость, и релаксацию, и

облегчающий сон, и сейчас вы понимаете, что вам необходимо отсутствие боли, и это

прекрасно знать, что нет боли, и прекрасно не забывать, постоянно помнить, что во всех

местах: в том месте, тут, везде, — вам было легко и комфортно, и сейчас, в то время, когда вы

понимаете это, вы понимаете, что боль не нужна, но вы должны знать все, что необходимо

знать о легкости, комфорте, релаксации, нечувствительности, отмежевании от

боли, переадресовке душевной энергии и мыслей, и знать, всецело знать все,

что дает вам свободу, дабы знать собственную семью и все, что она делает, и

свободно наслаждаться от наслаждения быть с ними со лёгкостью и

всем комфортом, каковые вероятны, пока они вероятны, и именно это вы и станете

делать впредь.

В большинстве случаев гипнотерапевту удается завладеть вниманием больного уже мин.

через пять, но он может продолжать собственные внушения в течение часа либо кроме того

больше. Помимо этого, и это крайне важно, необходимо применять слова, каковые

больной осознаёт. Оба названных выше больного окончили колледж.

В то время, когда в аналогичных случаях обращаются к автору, он в большинстве случаев начинает с

того, что предварительно собирает о больном сведения личного характера,

определит о его заинтересованностях, образовании, отношениях с людьми, а после этого

набрасывает в письменной форме неспециализированную схему сеанса, учитывая порядок и

частоту, с которой необходимо вводить эти сведения в нескончаемый поток слов,

произносимых с выделенной серьезностью.

Когда у больного появляется легкое состояние транса, создатель

активизирует процесс. Создатель упоминает о боли, показывая больному, что не опасается

именовать ее, и демонстрируя ему собственную уверенность в том, что больной потеряет

ее по причине того, что сам создатель так легко и вольно упоминает о ней, в большинстве случаев в

контексте, отрицающем боль

Необходимо не забывать, что такие больные в высшей степени мотивированы, что

отсутствие у них интереса, их враждебность, безверие и воинственность

являются союзниками для получения конечных результатов, а создатель, не

колеблясь, применяет то, что ему предлагает обстановка. Сердитый, воинственно

настроенный человек может ударить, повредить себе руку и не подметить

этого; человек, потерявший веру, закрывает собственный разум, дабы исключить

надоевшие поучения, но это исключает кроме этого и боль, а из этого у больного

непроизвольно начинается состояние внутренней ориентации, при котором он

делается весьма чувствительным к обмороку и к любым внушениям, каковые

отвечают его потребностям. И тогда необходимо внушить ему, что в случае если кроме того боль

возвратится, то хватит принять одну-две пилюли аспирина, дабы

снять ее. А вдруг появится необходимость, то оптимальнее окажет помощь

укол. Время от времени не редкость достаточно сделать укол стерильной водой.

Все вышесказанное говорит о том, что способ путаницы — это долгая, весьма

сложная и комплексная процедура. Ее нахождение и разработка рационального

зерна для всей процедуры вправду представляет собой долгую тяжёлую

задачу, но в случае если экспериментатор проделает ее пара раз и обучится

выяснять главные процессы, появляющиеся при применении способа путаницы,

то сможет скоро и легко индуцировать транс при самых негативных

условиях. Дабы доказать это, создатель ниже поведает об одном произвольном

экспериментальном и об одном клиническом случае.

Первый из них случился на лекции перед медицинским обществом. Один из

присутствующих докторов весьма ингересовался обмороком, желал изучить его, весьма

пристально слушал лектора, но за час до лекции он пара раз

демонстрировал собственный враждебное агрессивное отношение к одному из собственных

сотрудников. Знакомясь с автором, он так сжал его руку, что создатель практически утратил

равновесие (данный человек был, по крайней мере, на шесть дюймов выше автора и

фунтов на шестьдесят пять тяжелее), и враждебно заявил без всякого

вступления, что ему хотелось бы заметить того дурака, что попытается его

загипнотизировать.

В то время, когда для демонстрации опыта потребовались добровольцы, он подошел,

обширно шагая, и громовым голосом заявил: Ну, я планирую доказать всем,

что вы не сможете меня загипнотизировать. В то время, когда данный человек поднялся на

сцену, создатель медлительно поднялся со стула, как бы планируя приветствовать его

рукопожатием. Но лишь доброволец протянул руку, опять планируя

показать собственный сокрушительное рукопожатие, создатель нагнулся и начал

медлительно и шепетильно завязывать шнурки на ботинках, покинув его беспомощно

находиться с вытянутой рукой. Смущенный, совсем запутанный непонятным

поведением автора, пребывающий в полной растерянности относительно того, что

делать дальше, человек стал в полной мере уязвимым для первого вразумительного

сообщения в соответствии с данной обстановкой, которая была создана для него.

Завязывая шнурок на втором ботинке, создатель сказал: Глубоко вдохните,

сядьте в то кресло, закройте глаза и войдите в глубокое состояние транса.

По окончании маленькой испуганной реакции субъект сообщил: Линия забери! Но как?

Проделайте это опять, дабы я имел возможность знать, как вы это делаете.

Ему были предложены на выбор пара классических способов. Он выбрал

способ левитации руки, что показался ему самым увлекательным, и в следствии

погрузился в сомнамбулический транс.

Объяснение того, что случилось, весьма легко. Человек подошел к сцене с

очевидно выраженной решимостью сделать что-то. Поведение автора, в то время, когда он

встал с кресла якобы для рукопожатия, а после этого принялся завязывать шнурки

на ботинках, вынудило субъекта находиться с вытянутой рукой. Его так нежданно

прервали в начале, что он был изумлен, растерян, неспособен что-либо

предпринять, и, следовательно, был в полной мере чувствительным к любому светло

выраженному внушению, которое необходимо было делать в соответствии с общей

обстановкой и на которое (кроме того на самую несложную, спокойную команду автора) он

отозвался с облегчением. И, само собой разумеется, в просьбе, с которой он обратился к

автору по окончании того, как осознал, что случилось, проявилось подсознательное

отношение субъекта к обмороку.

Таким же образом и многие больные в клинике демонстрируют

враждебность, противодействие и агрессивность; но они действительно нуждаются

в лечении. Способ путаницы изменяет обстановку спора между двумя людьми и

преобразует ее в терапевтическую обстановку, в которой создается

соучастие и сотрудничество во обоюдной задаче, с концентрацией, главным

образом, на благополучии больного, а не на споре между индивидуальностями —

пункт, что фактически устраняется в пользу успехи цели терапии.

Как пример давайте разглядим следующий клинический случай. Во

время первой встречи с автором пациентка вошла в кабинет достаточно

неуверенно, колеблясь, но ее походка высказывала желание казаться волевой и

недоверчивой. Она весьма прямо села в кресло, прочно прижав руки к коленям, и

не сильный голосом, запинаясь, сообщила: Меня отправил к вам врач X, что

трудился со мной пара часов. До него я обращалась к врачу Y, что

также израсходовал на меня большое количество времени. А до этого врач Z тридцать часов

трудился со мной. И все они говорили мне, что я через чур сопротивляюсь

обмороку, но они сообщили кроме этого, что вы сможете мне оказать помощь. Действительно, сперва я

отправилась к двум вторым докторам, по причине того, что они живут неподалеку от моего города. Я

по большому счету не желала ехать к вам в Феникс, но кроме того мой домашний доктор сообщил мне,

что сеанс обморока имел возможность бы оказать помощь мне преодолеть сопротивление лечению.

Робкое, голос пациентки и неуверенное поведение, ее решительная походка,

твёрдая прямая поза, ее явное преувеличение числа часов, зря

израсходованных на попытку индуцировать у нее состояние транса, ее нежелание

ехать в Феникс, ее поездка к двум вторым врачам, не смотря на то, что трое прошлых

советовали ей обратиться к автору, дали предлог высказать предположение, что она:

1) будет сопротивляться обмороку;

2) смущена собственной амбивалентностью;

3) к ней нельзя подходить с простыми способами индукции;

4) само собой разумеется, хочет вылечиться;

5) постарается вовлечь автора в спор, вместо того дабы начать лечение.

Соответственно, создатель достаточно дерзко, кроме того грубо, сообщил ей:

Давайте узнаем все сначала. Три доктора (все трое — хорошие

эксперты, такие же как и я) большое количество трудились с вами. Они нашли, что вы

через чур сопротивляетесь обмороку, что и я отыщу также. Исходя из этого давайте будем

осознавать это сначала. — После этого очевидно с другой темпом и интонацией

речи создатель сказал предложение, складывающееся из двух частей: — Я не смогу

загипнотизировать вас, лишь вашу руку.

В явном замешательстве она сообщила: Не имеете возможность загипнотизировать меня,

лишь мою руку — я не осознаю, что вы имеете в виду.

Создатель опять, медлительно и очевидно подчеркивая слова, сказал: Это как раз

то, что я имею в виду. Я не могу гипнотизировать вас — позже мягким негромким

голосом скоро, как словно бы это было одним сломом, сказал: — лишь вашу

руку, смотрите.

В то время, когда создатель сказал слово смотрите, он с опаской поднял ее левую

руку, легким прикосновением пальцев придав ей перемещение вверх, а позже

с опаской убрал собственные пальцы, покинув руку пациентки в каталептическом

состоянии, висящей в воздухе. Потому, что она смотрела за тем, как поднимается

вверх ее рука, создатель, набравшись воздуха, мягко сообщил: Легко закройте глаза,

глубоко вдохните, прочно, глубоко засыпайте, и в то время, когда вы это сделаете, ваша

левая рука медлительно опустится на бедро и останется в том месте, пока вы прочно и

нормально спите до того момента, в то время, когда я сообщу вам проснуться.

Через пять мин. по окончании того как она вошла в кабинет, дама была

в глубоком и, как выяснилось позже, сомнамбулическом трансе. Что же

произошло? Она отчаянно желала вылечиться, проехала долгое расстояние,

дабы отыскать лечение; она пришла, очевидно настроившись против простых,

классических, ритуальных и других способов, каковые замечала, слышала и

осознавала. Согласившись и примирившись, она внезапно слышит, как ей четко и

ясно говорят: Я не могу гипнотизировать вас, а позже додают негромко,

с опаской и скоро, пока она еще находится в наивном настроении,

непонятные три слова как бы на одном дыхании: Лишь вашу руку.

Так, то самое, что она пришла обосновывать, уже подтверждено,

вопрос закрыт. Мы были в полном согласии, ее цель убедить автора в том, что

ее нельзя загипнотизировать, была уже выполнена, ее противодействие обмороку

стало ненужным, ненужным. Но эти три непонятные слова: лишь вашу руку

— поставили перед ней вопрос, что смутил ее: А это что может значить?. Тем

самым она была практически вынуждена просить какого-либо объяснения. Создатель с

обдуманной интонацией дал подтверждение, и тогда как ее разум был еще

чувствителен, скоро добавил еще четыре слова, четвертым была команда:

Смотрите!. С раннего детства мы обучаемся трактовать кое-какие

тактильные стимулы в значении двигайся, и пациентка так же машинально

отреагировала на такое тактильное стимулирование. Этого она не имела возможности осознать,

у нее не было противодействия этому, и она заметила собственную руку, поведение

которой кроме этого не имела возможности осознать. Да ей и не дали таковой возможности. Обнаружение

гипнотической реакции руки легко стало причиной второй: к каталепсии, расширению

зрачков, а позже был использован комплект всесторонних внушений, дабы

закрепить глубочайший транс и сохранить его.

К данной пациентке применили психотерапию и гипнотерапию и феноменально

скоро достигли успеха по той несложной причине, что ей не дали поставить собственный

сопротивление между собой и лечением, и она появилась в ситуации, объективно

подавляющей это сопротивление. Это началось практически сразу же, как создатель

заявил: Сейчас мы можем перейти к лечению, не тратя времени на вопрос,

ответа на что ни я, ни вы не знали, но на что вы так легко нашли

верный ответ, в частности, что вы сможете создать глубокое состояние транса

и поддержать его, и сейчас вам не требуется сопротивляться.

Дэвид Уилкок: Принципиальный момент в разрушении Глубокого Страны – всё происходит на данный момент Ч.1


Похожие статьи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: