Подзаголовок, посвящение и эпиграф

Любой из названных элементов композиции критического произведения относится к числу необязательных её компонентов и может просто-напросто отсутствовать. Но, потому, что на практике эти части единой конструкции видятся систематично, то стоит сообщить по этому частному предлогу пара ответственных слов.

Значительно чаще подзаголовок делает поясняющую функцию, уточняя сущность и предмет грядущего беседы. Примеров для того чтобы рода довольно много. Статья А.В. Дружинина «Русские в Японии в конце1853 и в начале 1854 годов» (Современник, 1856) снабжена дополнительным указанием на то, что послужило объектом критического внимания: (Из путевых заметок И. Гончарова. Спб., 1855). Тем самым создатель отсылает нас к источнику собственного интереса. Уберите подзаголовочную фразу – и вы окажетесь в неведении относительно того, чему посвящена статья и есть ли она литературно-критической.

Во второй половине 90-ых годов XIX века в «Литературных приложениях» к изданию «Нива» философ В.С. Соловьёв опубликовал аналитический материал «Поэзия Я.П. Полонского». Ниже заглавия мы видим указание на жанр: «Критический очерк» и библиографическую справку об издании, из которого был почерпнут материал для рассмотрения: «Полное собр. произведений Я.П. Полонского, в 5 т., изд. А.Ф. Маркса, СПб, 1896». Упоминавшийся критический цикл Н.С. Гумилёва «Письма о русской поэзии» (изд. 1923) сопровождается более чётким обозначением природы этих текстов: «Рецензии на сборники стихов». С этими явлениями всё предельно светло.

Время от времени в качестве подзаголовка тут выступает необыкновенное жанровое обозначение. Первое заметное литературно-критическое выступление Белинского «Литературные мечтания» (1834) снабжено неожиданным дополнением: «Элегия в прозе». Элегия? Да ещё в прозе! Привычное сознание вынуждает усомниться в авторском обозначении, да и сам он не так долго осталось ждать согласится, что выступление его скорее склоняется к тому, что перед нами вероятнее – обзор, обозрение, произведение в жанре взора на русскую литературу.

Вопреки всему, заинтриговать читателя юный критик сумел, тем более что таковой подзаголовок имеет полное право на существование, хотя бы вследствие того что целый данный цикл публикаций в надеждинской газете «Молва» проникнут грустными раздумьями над судьбой современного литературного процесса, а авторская интонация сродни выражению поэтического лиризма: «Театр!.. Любите ли вы театр так, как я обожаю его, другими словами всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому лишь способна пылкая юность, жадная и страстная до впечатлений красивого? Либо, лучше сообщить, имеете возможность ли вы не обожать театра больше всего на свете, не считая блага и истины? И в действительности, не сосредоточиваются ли в нем все чары, все обаяния, все обольщения красивых искусств? Не есть ли он только самовластный властелин отечественных эмоций, готовый во всякое время и при всяких событиях возбуждать и тревожить их, как воздымает ураган песчаные метели в безбрежных степях Аравии?.. Какое из всех искусств обладает такими могущественными средствами поражать душу впечатлениями и играться ею самовластно… Лиризм, эпопея, драма: отдаете ли вы чему-нибудь из них решительное предпочтение либо все это любите одинаково? Тяжёлый выбор? Не правда ли?.. Но вероятно ли обрисовать все очарования театра, всю его волшебную силу над душою людской?.. О, как было бы прекрасно, если бы у нас был собственный, народный, русский театр!.. В действительности, – видеть на сцене всю Русь, с ее добром и злом, с ее высоким и забавным, слышать говорящими ее доблестных храбрецов, вызванных из гроба могуществом фантазии, видеть биение пульса ее могучей жизни… О, ступайте, ступайте в театр, живите и погибните в нем, в случае если имеете возможность…!»[122]

Британский эссеист Джордж ОРУЭЛЛ (1903–1950) при помощи подзаголовка уточняет материал собственного произведения «Политика против литературы» (1946). Взор на эту вечную проблему он иллюстрирует примерами из классика и говорит о источнике: «Взор на “Путешествия Гулливера”». Отталкиваясь от общеизвестного текста, Оруэлл перебрасывает незримый, но прочный мостик и в современность. Японский прозаик Ясунари КАВАБАТА(1899–1972)применял средневековый поэтическую миниатюру чтобы задать неспециализированную тональность собственному известному эссе «Красотой Японии рождённый».

Экстравагантное выступление в печати Аллы Николаевны ЛАТЫНИНОЙ(род. 1940) «Гарсон, кружку пива!», сопровождено не меньше необычным уточнением жанра: «Практически святочный рассказ». Ясно, что незадолго до Нового года критикессе захотелось помечтать о лучших временах для собратьев по перу, поведать душеподъёмную и немыслимую историю о жизни современных писателей, и она воспользовалась собственными возможностями сполна.

Во многих случаях подзаголовок и заголовок так равны по значению, что выступают настоящим дуэтом, в котором нереально выяснить, кто поёт первым голосом, а кто – вторым. Так случилось, к примеру, с автобиографической книгой И.В. Гёте «Из моей жизни. Поэзия и правда», над которой он трудился до последних дней. Что тут основное, а что второстепенное, сообщить нереально, не смотря на то, что стоит подметить, что первую часть заглавия Гёте относил и к некоторым вторым произведениям («Компания и» Итальянское «путешествие во Франции 1792 года»).

Частенько в авторский вариант вмешиваются сторонние лица, к примеру, издатели. Так, к примеру, вынуждены поступать сотрудники серии «Жизнь превосходных людей» («Молодая гвардия»). В соответствии с принятому формату, все книги тут приобретают наименование по фамилии либо имени заглавного храбреца, не смотря на то, что сначала создатель биографии выбирал второй вариант. Так к примеру, авторское наименование книги Р. Олдингтона «Портрет мятежника» было убрано в подзаголовок.

Эпиграф


Похожие статьи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: