Пятидесятые. школа слоновой кости

Через пара лет меня пригласили директором в новую 151-ю школу. Окружающим школам было заявлено число обучающихся и количество преподавателей, которых нужно было ко мне перевести. Как вы думаете, кого они переводили? Воображаете себе. Лишь тех, от кого желали избавиться.

А наряду с этим и стенки в школе, и парты, красили под слоновую кость. Да-а, думаю, какого именно же они цвета будут через несколько месяцев…

Я, само собой разумеется, пробовала протестовать — это же ужасный детям вред, в то время, когда отбирают и замыкают приятель на приятеле лишь самых отстающих, лишь самых запущенных. Но от меня лишь отмахивались.

И вот с первого июня я обклеила целый район объявлениями: раскрывается новая школа, просим приходить для беседы с администрацией. И ко мне все лето шли мамы, папы, братья — с тем учеником, кого ко мне переводят. А параллельно и я сама, приобретая адреса и списки, ходила по квартирам и знакомилась.

К концу августа я была знакома с большинством обучающихся и их своих родителей. Все классы были скомплектованы. Планировали классами на соседнем пустыре, парни его подправили.

Ну, школу, как положено, сдавали с 31-го на 1-ое, а парты вносили в ночь.

С преподавателями я начала знакомиться, как с ребятами. Практически у всех побывала дома, взглянуть на их домашние события, взглянула, чем их возможно поддержать. И я ни одного не выгнала, не смотря на то, что с некоторыми копалась продолжительно.

Я сообщила преподавателям: не ставьте ни одной тройки в том месте, где ее нет. Не обманывайте ни себя, ни меня, ни детей, ни их своих родителей.

Из всех учеников лишь 47 человек кончили первую четверть без двоек. А у многих — двоек было чуть не по десятку. По итогам первой четверти мы были на самом последнем месте в городе по успеваемости.

А в Ленинграде была устойчивая традиция: управление трех наименее успевающих школ снимают с работы. Вот нас с завучем вызывают на ковер. Завуч возмущается: Давайте, мы им объясним, кого нам дали! Я говорю: Нет, мы им скажем второе. Да, такими мы их взяли. Но наряду с этим школа, у которой парты и стенки цвета слоновой кости, — не имеет на стенах ни одной царапины, все белые парты — как новенькие, паркет под доской мелом не затоптан, уборные сверкают кафелем, а в коридорах накапливается выставка картин-репродукций Русского Музея, и пустырёк около школы благоустроили. Нас выслушали с некоторым удивлением, прошлых две пары директоров-завучей уволили с работы, а нам сообщили: Ну хорошо, посмотрим, что выдадите во второй четверти.

А во второй четверти у нас успеваемость без всякой подтасовки была на среднем уровне города. К концу же третьей четверти университет на базе Дворца пионеров проводил олимпиады по физике, химии и математике. И из всех городских школ отечественная школа выставила самую большую команду. Победителей было, само собой разумеется, мало — парочка грамот, — но какое количество захотелось принимать участие в олимпиаде! 22 человека! Из остальных школ — максимум по 10. И тогда удивились: это школа, которая полгода назад была нехорошей в городе? Может, вам приказали, вынудили? — задавали вопросы отечественных детей. Нет. Они лишь гордились и радовались.

Само собой разумеется, отечественная школа не вышла в число лучших по успеваемости, но по интересу к учебе — возможно. Да и по уважению к себе. До тех пор пока я трудилась директорам — у нас родители были родственниками по закону. Они нам чинили, отлаживали, дежурили вместе с ребятами по школе, а учителя в перемену отдыхали и подготавливались к урокам.

По большому счету для преподавателя крайне важно не быть неизменно загнанным, всегда обремененным множеством небольших второстепенных обязанностей. У нас нигде в школе не было дежурного преподавателя. Был дежурный администратор. А все остальные отдыхали нормально в учительской.

В организации уроков, само собой разумеется, воплощалось тогда не все, что хотелось бы. Но кроме того примитивно используя метод работы двух команд у доски — получалось совсем поменять настроение уроков, отношение детей к ним.

Я вместе с преподавателями разрабатывала темы по уровням, блок работы по каждой теме. Время от времени просила сотрудников оказать помощь друг другу. Но ни при каких обстоятельствах и сама не отказывала в помощи.

Тогда совокупность не была четко сформулирована, схемок еще никаких не было, заглавия лишь утрясались. Не было еще кроме того и представлений о пятом, творческом уровне учебной работы.

Но уже было видно, как складывающаяся совокупность работы разрешала любому желающему преподавателю совсем поменять и собственные представления о детских возможностях, и учебные результаты ребят.

Жаль, что не удалось поработать в данной школе продолжительно. Практика перекидывания директоров была неизменно нормой: Тут, дескать, уже и без того прекрасно, нужно следующую подымать. А жизнь в школе лишь еще налаживалась, ей еще необходимо было укрепляться и укрепляться…

Семидесятые. Отпетые дети либо искореженная совокупность?

Уже много лет спустя, в конце 70-х годов я пришла трудиться в одно ПТУ. Дают мне группу, от которой все отказались, и говорят, что из этих 32 архаровцев еще дюжина возможно раскидать по вторым группам, а 22 нужно в колонию сажать. Они все стоят на учёте в милиции, но всё равняется грабят ларьки, пьянствуют, снимают шапки с прохожих? И я такую группу себе забрала (по школьным меркам — 9-й класс, хотелось в натуре взглянуть, кого же мы в ПТУ выпроваживаем?).

Какая физика-математика, — вздыхают они, — мы отличия треугольника от четырехугольника не можем сформулировать… Давайте, поработаем, внезапно окажется, — терпеливо убеждаю я, и действую мягко, но упорно, ищу зацепочки.

И оказалось, что ничего особенно зловредного парни собой не воображали. Они вправду были людьми, искореженными судьбой, нашей системой и безотцовщиной образования. Да чуть ли не большая часть мальчишек, покинутых с ней, с отечественной школой один на один — фактически все, кого дома не подстраховывают — кандидаты на то, дабы быть так изувеченными. Жестоко так сказать о тяжёлой учительской деятельности, но безнравственность взаимоотношений преподаватель-ученик улучшается, а не ослабевает. Как, к примеру, осознавать современную сентенцию, ставшую практически лозунгом школ: успеваемость — это неприятность самого его семьи и ученика!

В следствии из тех ребят тринадцать кончили ПТУ с красными дипломами и шесть в высшии учебные заведения поступили. Инженерами стали. А практически все были уже заявлены кандидатами в колонию…

Как день назад, так и сейчас (так будет и на следующий день) на уроке сидят рядом как будущие гении, так и будущие преступники. За гениями пробуют гоняться, но их же в юные годы тяжело разглядеть, — какое количество людей, признанных позже гениями, в юные годы казались бездарями. И гениальность — это величайшая разносторонность развития, в инкубаторе её не организуешь. А преступность именно напротив, большая односторонность — убито всё! Не считая животных инстинктов. И это достигается достаточно легко.

Сейчас в стране разгул молодежной преступности вызывает практически публичный кошмар. Каких лишь мер не предлагают! Но почему-то никто не обвиняет в этом преподавателей. Не смотря на то, что это необычно. Так как большая часть парней cтановятся озлобленными и агрессивными не из-за особой природной испорченности либо корыстолюбия, а из-за опустошенности школьным обучением, морального увечья постоянной неуспешностью, бесперспективностью. Школа как будто бы говорит о том, что до тех пор пока они живут дешёвым им образом, их за людей в обществе не признают? Но что делать со своей природой, дети не смогут знать.

Добросовестное, честное желание вправду оказать помощь ребятам, не уличить, не подкупить, не унизить замечанием, а честно оказать помощь неизменно в моей жизни оправдывало себя.

А вдруг к такому отношению добавить еще и дидактику, в основании которой лежит не принцип требовательности, а принцип помощи — то не только дети, но и страна отечественная может поменяться совсем в другую сторону…

Таинственные механизмы из слоновой кости. Многомерность 1 часть.


Похожие статьи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: