Новый год и космогония на древнем ближнем востоке

Знаменательно, что подобные идеи мы находим и в религиях старого Ближнего Востока. Конечно, с учетом различий, каковые подразумеваются между обществом, пребывающим на доземледельческой и предземледельческой стадии с одной стороны и такими сельскими и муниципальными обществами, какие конкретно сложились в Месопотамии и Египте. Неоспорим, но, значительный факт: египтяне, обитатели Месопотамии, Израиля и другие народы старого Ближнего Востока — все чувствовали потребность периодического обновления мира. Это обновление обретало форму некоего сценария, значительнейшее ритуальное действо которого символизировало повторение космогонии. Факты, подтверждающие это, и их интерпретацию возможно встретить в широкой особой литературе, размещённой на эту тему[114], а также в одной из глав работы «Миф о вечном возвращении» (с. 83). Отметим, что в ритуалах Месопотамии сотворение мира повторялось по случаю церемоний Нового года (акиту). Кое-какие из ритуалов воспроизводили битву Мардука[115]с Тиаматом[116](драконом, символизирующим первичный Океан), победу всевышнего и его космогонические деяния. Стихи о Сотворении (Энума Элиш) читались в храме. По словам Г. Франкфорта, «любой новый год в чем-то весьма значительном повторял первый сутки творения, сутки начала цикла времен года»[117]. Но при более близком знакомстве с ритуалами Нового года делается ясно, что обитатели Месопотамии чувствовали органическую сообщение начала с предшествующим ему финишем, имеющим ту же природу, что и Хаос до Творения и что исходя из этого Финиш нужен всякому Началу.

Как мы уже говорили, у египтян Новый год кроме этого символизировал Сотворение. Что касается израильского Нового года, то, по словам Мовинкеля, «одной из главных идей тут было возведение на трон Яхве как короля мира, символическое представление его победы как над силами Хаоса, так и над историческими неприятелями Израиля. Итог победы — обновление мироздания, союза и избранничества — идеи и ритуалы древних праздничных дней плодородия, лежащие в базе исторического праздника»[118].

Позднее, в эсхатологии пророков, восстановление Израиля всевышним Яхве воспринималось как Новое Творение, предполагающее как бы возврат к раю[119].

Ставить на один уровень символическое повторение космогонии, отмечающее Новый год в Месопотамии и в Израиле, мы, разумеется, не можем. У древних израильтян архаический сценарий периодического обновления мира неспешно получал исторический темперамент, сохраняя что-то от собственного начального значения. Венсинк продемонстрировал, что ритуальный сценарий Нового года, означающий переход от Хаоса к Космосу, был связан с этими историческими событиями, как переход и исход через Красное море, завоевание Ханаана, вавилонское пленение, возвращение из изгнания и т. д.[120]Со собственной стороны, Фон Рад доказал, что когда какое-либо единичное историческое событие, такое как, к примеру, «провозглашение Израиля на горе Синай всевышним Яхве и его служителем Моисеем», переходит в коллективный замысел, оно не остается больше в сфере воспоминания, сохраняясь в устной либо письменной традиции, но способно подвергаться «ритуальному обновлению», так же, как это происходит и в космологических обновлениях соседних царств[121]. Эрик Фогелин не без основания настаивает на том факте, что «символические формы космологических Израиля и царств не исключают друг друга… Ритуальное обновление порядка, обновление символических элементов, созданных в космологической цивилизации, проходит через всю историю , начиная с празднования Нового года в Вавилоне. Оно осуществляется после этого в том, как Иошиа обновляет Берит, в сакраментальном обновлении Христа и в макиавеллевском ritornar ai principii[122], потому, что падение жизненного порядка и возвращение к этому порядку имеется главная неприятность людской существования»[123]. Следовательно, какими бы большими ни были различия культурных совокупностей Месопотамии и Израиля, объединяет их очевидно та же вера в ежегодное либо периодическое восстановление мира. В целом присутствует вера в возможность восстановления безотносительного «начала», что предполагает уничтожение и символическое разрушение ветхого мира. Начало, следовательно, предполагает финиш и напротив. Ничего необычного в этом нет, поскольку служащий примером образ того начала, за которым направляться финиш, — это год, круговое космическое время, каким оно проявляется и ощущается в ритме времен года и в закономерности небесных явлений.

Но тут потребуется одно уточнение: в случае если возможно, что яркое восприятие «года» как цикла лежит в базе идеи иногда обновляющегося Космоса, то в мифо-ритуальных сценариях Нового года[124]проявляется вторая мысль, имеющая другой генезис и другую структуру. Это мысль «совершенства начал», высказывающая более глубочайший сугубо персональный религиозный опыт, питаемый воспоминаниями «потерянного рая»,того блаженства, которое предшествовало современному уделу людской. Быть может, что мифо-ритуальный сценарий Нового года сыграл такую ключевую роль в истории именно вследствие того что, сохраняя космическое обновление, он давал вместе с тем надежду на обретение начального счастья. Образ «года — круга» купил космически-жизненное двойственное символическое значение, одновременно «пессимистическое» и «оптимистическое». Так как протекание времени предполагает все большее удаление от «начала», а следовательно, и потерю начального совершенства. Все, что происходит во времени, разрушается, распадается, вырождается и в итоге погибает. Разумеется, речь заходит о «виталистском» выражении Настоящего, но не нужно забывать, что для первобытного человека существование раскрывается и разъясняется в понятиях судьбы. могущество и Неисчерпаемость присутствуют сначала: в этом источник «пессимизма», характерного данной идее. Но направляться сразу же добавить: не смотря на то, что неисчерпаемость скоро теряется, она иногда восстанавливается. Год имеет финиш, другими словами за ним машинально направляться новое начало.

У идеи, словно бы совершенство было в начале, по-видимому, достаточно старое происхождение. По крайней мере, она весьма распространена, вечно интерпретируется заново и интегрируется в бессчётных религиозных концепциях. У нас будет возможность обсудить кое-какие из этих оценок. Пока же напомним, что мысль совершенства «начал» сыграла ключевую роль в систематической разработке все более широких космических циклов. Простой год существенно расширился, порождая «Громадный год» либо космические циклы неисчерпаемой длительности. По мере того, как космический цикл становился все более широким, мысль совершенства начала все более и более имплицирует дополнительную идею, в частности: чтобы началось что-то действительно новое, необходимо стереть в пух и прах остатки всего ветхого цикла. В противном случае говоря, в случае если мы хотим полного начала, то финиш мира должен быть самым радикальным. Эсхатология имеется всего лишь префигурация космогонии будущего. Но во всякой эсхатологии подчеркивается следующее: новое творение не имеет возможности совершиться перед тем, как данный мир не будет совсем уничтожен. Речь заходит не о восстановлении того, что вырождается, а об уничтожении ветхого мира для того, чтобы воссоздать мир in toto[125]. Навязчивая мысль «золотого века», блаженного начала требует уничтожения всего того, что существовало и изжило себя, начиная с сотворения мира: это единственная возможность достигнуть начального совершенства.

Само собой разумеется, все эти ностальгические верования присутствуют уже в мифо-ритуальных сценариях ежегодного обновления мира. Но, начиная с предземледельческой стадии культуры, все большее распространение приобретает мысль существования не только ритуальных, вместе с тем и воссозданий мира и действительных разрушений, мысль «возврата к истокам» в буквальном смысле слова, другими словами регрессия Космоса в аморфное хаотическое состояние, за которым направляться новая космогония.

оптимальнее иллюстрируют эту концепцию мифы о финише света. Мы будем их изучить в следующей главе. Они воображают интерес, само собой разумеется, и сами по себе, но, помимо этого, способны прояснить функцию мифа по большому счету. Сейчас мы имели дело только с мифами о происхождении и космогоническими мифами, информирующими о том, что уже случилось. Сейчас же надлежит разглядеть, как мысль «совершенства начала» проектируется кроме этого и во вневременное будущее. Мифы о финише мира сыграли, само собой разумеется, ключевую роль в истории . Они распознали «подвижность происхождения»: вправду, с некоторых пор «происхождение», «генезис» находится не только в мифическом прошлом, но и в отдаленном, легендарном будущем. Как мы знаем, что к этому заключению пришли стоики и неопифагорейцы, систематически разрабатывавшие идею о вечном возвращении. Но понятие «истока», «начала» в первую очередь связано с идеей блаженства и совершенства. Вот из-за чего в идеях эсхатологии, осознаваемой как космогония будущего, мы обнаруживаем источники всех вер, провозглашающих Золотой век не только в прошлом, но равным образом в будущем (либо же лишь в будущем).

История Набатейского царства .Самого богатого страны древности на Ближнем Востоке


Похожие статьи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: