Несколько слов об отношении к анкете

Анонимность анкеты. Как-то в одном изучении респондент категорически отказывался заполнять анкету лишь вследствие того что на анкете был проставлен номер анкетера: Вы неизменно по этому номеру имеете возможность отыскать мою анкету и проверить мои ответы, — сказал он. какое количество мы ни убеждали его, сколько ни обосновывали, что на интересуют ответы опрощеных лишь в совокупности, а никак не в отдельности, что все они будут обрабатываться на ЭВМ, мы не смогли убедить его в принципе анонимности анкеты.

Эти личностного характера, сведения о человеке, исходя из самых благих пожеланий, целей и научных задач мы можем взять лишь с разрешения опрашиваемых. И, в большинстве случаев, они не возражают. Не так много у человека тайн и не так много мы задаем вопросов интимного замысла, дабы респонденты не могли ответить на них честно. Часто люди с радостью идут на всякие опросы, в особенности психотерапевтического замысла. У многих опрашиваемых тестирование приводит к оживлению и любопытство: А какой я, какие конкретно у меня психотерапевтические характеристики? И все-таки элемент бдительности внезапно видится, в особенности в социологических изучениях, в то время, когда мы уже снимаем социальную, социально-политическую данные об установках, имеющую и публичную оценку.

Отказ от заполнения анкеты часто вызывается тем, что появляется опасение, что ответы респондента выйдут за пределы научного пользования. К сожалению, такие факты время от времени видятся. Так, в одной школе преподавателями проводилось анкетирование обучающихся. Через день после опроса учительница, по всей видимости, не вытерпела и высказалась: Что же ты Иванов, в анкете пишешь одно, а делаешь совсем второе. Обманываешь преподавателей. Само собой разумеется, по окончании для того чтобы случая не только у Иванова доверие к социологическим изучениям и любым вторым опросам будет тяжело вернуть.

Приходится сталкиваться время от времени с фактами, в то время, когда кое-какие начальники проявляли особенный интерес к ответам тех либо иных опрощеных. Проводя в один раз изучение в подмосковном совхозе, я принимал заполненные анкеты в намерено отведенной для этого комнате и бережно складывал в стопочку на столе. Мне было нужно отлучиться на пара мин.. Возвратившись, я застал такую картину: мой ассистент, выделенный администрацией совхоза и трудившийся в аппарате управления, лихорадочно листал анкеты, выискивая ответы отдельных опрощеных. Делалось это на глазах анкетеров, по окончании того, как я убеждал их в использовании и анонимности опроса его лишь в научных целях. Мне было нужно отказаться от одолжений этого ассистента, но слух о том, что анкеты просматриваются администрацией, уже потек по предприятию, и было стыдно и неудобно перед рабочими. Данный урок запомнился мне окончательно.

Нельзя не дать согласие с мнением Цонева и Венедиктова, каковые писали: База любой тенденциозности кроется в осознанном либо неосознанном предположении анкетируемых, что их ответы смогут употребляться как их персональные характеристики. Вот из-за чего к анкетным изучениям предъявляется категоричное требование, дабы полученные личные сведения употреблялись лишь для статистических целей, ни за что и никогда они не могут служить в качестве личной информации об анкетированном лице[37]. Нельзя не поддержать совсем окончательное требование С. Михайлова: …Полностью недопустимо делать служебные, организационные и политические выводы обследуемого лица на основании сведений, собранных при эмпирическом социологическом изучении[38].

Анкетные эти нельзя использовать для выводов личного порядка не только по обстоятельствам этического характера. Этого нельзя делать и вследствие того что методика анкетного опроса выстроена так, что исследует лишь кое-какие закономерности характера по его частному и частотному проявлению выражению. И в случае если мы можем сообщить что-то о совокупности людей, нарисовать их обобщенный портрет, то это не означает, что мы можем нарисовать портрет и дать чёрта конкретного человека по его ответам на вопросы анкеты. Для этого требуются особые методики типа психотерапевтических тестов. Между этими методиками имеется принципиальная отличие. Выводы о человеке по его ответам на анкетные вопросы смогут быть совсем неверными.

Неприятность анонимности занимает не последнее место в драматургии анкеты. Верно выстроенное и исследование предполагает как одно из первейших и наиболее значимых условий сохранение полной анонимности либо в крайнем случае обеспечение тайны ответов опрощеных. Респонденты должны быть в этом всецело уверены. Лишь при соблюдении этого условия возможно сохранять надежду на получение искренних достоверных результатов и ответов. Исходя из этого социологи делают все возможное, дабы и по форме, и по существу сохранить принцип анонимности. В инструкции к анкете в обязательном порядке подчеркивается факт анонимности анкеты. При инструктаже анкетеров социолог в обязательном порядке заостряет на этом внимание и требует донести эти сведенья до опрощеных. Для сохранения анонимности употребляются разные процедуры проведения и технические приёмы опроса. К примеру, анкеты респонденты сдают не анкетерам, проводившим опрос, а опускают в намерено подготовленный ящик. В качестве анкетеров ни при каких обстоятельствах не нужно применять начальников предприятия, где проводится изучение. Для данной цели нужно завлекать посторонних лиц. Само собой разумеется, все это формирует дополнительные трудности в проведении изучения, но на это приходится идти для соблюдения чистоты изучения, от которого, в конечном итоге, зависят точные и качественные результаты изучения.

Видеоинструкция к Анкете Радикального прощения. Радикальное прощение. Варвара Косова


Похожие статьи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: