Морфогенез, культура, деятельность

Арчер отталкивается от предпосылки, согласно которой проблема структуры и Действия «затмила» собой вопрос культуры и деятельности. Как и большинство социологов, она проводит между этими вопросами различие. Однако это разли-

[455]

чие имеет главным образом концептуальный характер, поскольку в реальном мире структура и культура, очевидно, переплетены (Hays, 1994). Тогда как структура есть сфера материальных явлений и интересов, культура предполагает нематериальные явления и идеи. Структура и культура не только содержательно различны, но и относительно автономны.1 Таким образом, с точки зрения Арчер, структура и культура должны рассматриваться как относительно автономные, а не «зажатые в концептуальные тиски» (1988, p. ix). Однако, несмотря на возрождение «культурной социологии» (Lamond and Wuthnow, 1990), культурный анализ намного отстает от анализа структурного. (Арчер описывает «культурный анализ как скудное повествование» [1988, p. xii]; она считает, что, в результате, вопросу взаимосвязи культуры и действия уделялось мало внимания.)

В сфере структуры морфогенетическая теория, главным образом, рассматривает структурно обусловленное влияние на социальное взаимодействие и то, каким образом это взаимодействие, в свою очередь, ведет к структурному усложнению. Аналогично в области культуры интерес касается культурно обусловленного влияния на социокультурное взаимодействие и, опять же, того, каким образом это взаимодействие приводит к культурному усложнению. В обоих случаях вопросу времени отводится в морфогенетической теории центральное место. Культурная обусловленность относится к составным частям, или элементам, культурной системы. Социокультурное взаимодействие связано с отношениями между культурными агентами. Таким образом, взаимосвязь между культурной обусловленностью и социокультурным взаимодействием представляет собой вариант вопроса о структуре/действии (в области культуры).

Культурная система становится для Арчер отправной точкой, «поскольку любое социкультурное действие, в какой бы момент истории оно ни происходило, помещено в контекст бесчисленных взаимосвязанных теорий, убеждений и представлений, возникших прежде этого действия и, как мы увидим, оказывающих на него обусловливающее влияние» (1988, p. xix). Социокультурная система логически предшествует социокультурному действию и взаимодействию, влияет на него и испытывает влияние этого действия. Наконец, культурное усложнение следует за социокультурным действием и взаимодействием и переменами, вызванными в них изменениями в социокультурной системе. Арчер интересует объяснение не только культурного усложнения в целом, но также и его конкретных проявлений. Вот как Арчер обобщает свой временной, диалектический подход к взаимосвязи этих трех «стадий»: «Таким образом, культурное усложнение есть будущее, которое куется из настоящего, выкованного из прошлого наследия современным новаторством» (1988, p. xxiv).

В теории Арчер наличествует также и измерение «конфликта-и-порядка». Элементы культурной системы могут быть либо противоречащими, либо дополняющими друг друга. Это помогает определить, в какие — упорядоченные или конфликтные — отношения друг с другом вступят агенты. Эти взаимоотношения, в свою очередь, помогут определить, стабильны культурные отношения или они изменяются.

1 Противоположное понимание культуры и утверждение необходимости рассматривать культуру как социальную структуру см. в Hays (1994). Социальная структура, по мнению Хейса, состоит из «систем социальных отношений и систем значения» (1994, р. 65).

[456]

С точки зрения деятельности Арчер стремится установить, каким образом культурная система вторгается в социокультурное действие. Кроме того, ее инте-есует какое влияние оказывают социальные отношения на агентов. Существует также вопрос о том, каким образом агенты реагируют на воздействие культурной системы и сами влияют на последнюю. Арчер так выражает свой основной интерес к вопросу взаимосвязи культуры и действия: «Наш главный интерес к культурной системе заключается именно в ее двойной взаимосвязи с человеческой деятельностью; т. е. с ее влиянием на нас… и нашим влияние на нее» (Archer, 1988, п 143). Агенты обладают способностью усиливать либо сопротивляться влиянию культурной системы.

Арчер считает, что культура находится на одном уровне с социальной системой и может анализироваться с применением аналогичного подхода, принятого в теории систем. Она отличает свой подход к культуре от трех других общих ориентации. Первая из них — нисходящая конфляция, или взгляд, согласно которому культура есть макроявление, влияющее на акторов без их ведома. Вторая позиция _ это восходящая конфляция, или точка зрения, в соответствии с которой одна группа навязывает свое понимание мира другим. Наконец, существует центральная конфляция, которую Арчер связывает с подходом Гидденса. В своей критике гидденсовских размышлений она, в частности, утверждает, что он отказывается анализировать отдельно культурную систему и социокультурный уровень. Арчер так формулирует свою излюбленную позицию: «Культура есть продукт человеческой деятельности, но в то же время в нее встроена всякая форма социального взаимодействия» (Archer, 1988, р. 77-78).

В основе теории Арчер лежат четыре общих положения. Во-первых, культурная система состоит из логически взаимосвязанных элементов. Во-вторых, культурная система оказывает причинное воздействие на социокультурную систему. В-третьих, существует причинная взаимосвязь между индивидами и группами, находящимися на социокультурном уровне. Наконец, изменения на социокультурном уровне ведут к усложнению культурной системы.

Арчер приводит доводы в пользу изучения взаимосвязи между культурой и деятельностью под общим заголовком «морфогенез» (Archer, 1995). Тем не менее в более позднем творчестве ее целью становится целостный анализ взаимосвязи между структурой, культурой и деятельностью. Здесь Арчер подходит к рассмотрению взаимного влияния структуры и культуры, а также относительного влияния последних на действие.

Габитус и поле

Теория Пьера Бурдье (Bourdieu, 1984a, р. 483) возникла из желания преодолеть то, что автор считает ложным противопоставлением объективизма и субъективизма, или, как он выражается, «абсурдной враждой между индивидом и обществом» ourdieu, 1990, р. 31). Как пишет Бурдье, «самый основательный (и, на мой взгляд, эолее важный) стимул, направляющий мое творчество, заключался в преодолении» оппозиции объективизм/субъективизм (1989, р. 15).

лагерю объективистов он причисляет Дюркгейма с его исследованием соци-ьных фактов (см. главу 1), структурализм Соссюра, Леви-Стросса и структур-

[457]

ный марксизм (см. главу 13). Он критикует данные подходы за то, что в качестве основного предмета своего рассмотрения они берут исключительно объективные структуры. При этом они игнорируют процесс социального конструирования, посредством которого акторы воспринимают, мыслят и создают эти структуры, действуя затем на этой основе. Объективисты не учитывают ни деятельность, ни роль социальных агентов. Бурдье же предпочитает структуралистский подход, который не упускает из виду агента. «Я стремился вернуть исчезнувших у Леви-Стросса и других структуралистов, особенно Альтюссера, реальных акторов» (Bourdieu, цит. по: Jenkins, 1992, р. 18).

Эта цель заставляет Бурдье (1980/1990, р. 42) обратиться к субъективистскому направлению, в котором во время его студенчества доминировал экзистенциализм Сартра. Кроме того, в качестве примеров субъективизма им рассматриваются феноменология Шюца, символический интеракционизм Блумера и этнометодоло-гия Гарфинкеля, поскольку настоящие теории изучают, как социальные агенты мыслят, объясняют или представляют социальный мир. При этом данные направления игнорируют объективные структуры, в рамках которых протекают эти процессы. Бурдье считает, что эти теории концентрируются на деятельности и игнорируют структуру.

Вместо того чтобы придерживаться одного из указанных подходов, Бурдье исследует диалектическую взаимосвязь между объективными структурами и субъективными явлениями:

С одной стороны, объективные структуры… образуют основу для… представлений и создают структурные ограничения, которые затрагивают взаимодействия: однако, с другой стороны, эти представления также необходимо принимать во внимание, особенно при желании объяснить повседневные усилия, индивидуальные и коллективные, имеющие целью изменить или сохранить эти структуры (Bourdieu, 1989, р. 15)

С целью избежать дилеммы объективизм/субъективизм, Бурдье (Bourdieu, 1977, р. 3) концентрируется на понятии практики, которое считает проявлением диалектической взаимосвязи между структурой и действием. Практики не детерминированы объективно, не являются они и продуктом свободной воли. (Еще одна причина внимания Бурдье к вопросу практики состоит в том, что при таком подходе удается избежать зачастую неуместного интеллектуализма, который он связывает с объективизмом и субъективизмом.)

Свой собственный подход Бурдье, отражая интерес к диалектике структуры и человеческого конструирования социальной реальности, называет «конструктивистским структурализмом», «структуралистским конструктивизмом», или «генетическим структурализмом». Вот как он определяет генетический структурализм:

Анализ объективных структур — структур различных полей — неотделим от анализа генезиса у биологических индивидов ментальных структур, которые в определенной степени оказываются продуктом инкорпорации социальных структур; а также неотделим от анализа генезиса самих этих социальных структур: социальное пространство и занимающие его группы — это продукт исторической борьбы (в которой агенты уча-

[458]

Подготовка к зиме хвойных растений // FORUMHOUSE


Похожие статьи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: