Конец жалобам

«Я не могу, я отказываюсь», — сообщил мой жених Стэн. Я считала, что ослышалась. Был ранний вечер, и мы оба только что пришли с работы. Я вручила ему несколько рубах, каковые приобрела для него в универмаге, но он, чуть посмотрев на них, кинул их на стол. «Я не могу, я отказываюсь», — повторил он.

Меня как будто бы поглотила тёмная волна. Я закрыла глаза и прекратила дышать. Нет, нет, нет, нет, нет.

Он потупился и наблюдал в пол. «Забудь обиду, — сообщил он, — я не могу жениться на тебе».

Свадьба должна была состояться через 20 дней. Я наблюдала на него в удивлении. Лишь не плакать, не плакать, не плакать. «Из-за чего? — наконец выдохнула я. — Что произошло?» Он ничего не отвечал. После этого в течение нескольких часов мы спорили, обсуждали ситуацию, я умоляла, он отказывался, я кричала, он также кри-

Конец жалобам

чал, я жаловалась и ныла, я старалась приложив все возможные усилия отыскать ответ.

Трусость? Ему не нравилась церковь, свадебный пирог, его смокинг, диджей — либо что? «Дай мне любой ответ, лишь, прошу вас, не скажи, что не обожаешь меня!» Ответ был кроме того хуже: «Я не ощущаю, что близок тебе».

Я убежала из дома. Было три часа ночи, и я позвонила моей лучшей подруге Гайе. Мы с ней довольно часто шутили, что лучший приятель — это тот, кто разрешит войти тебя в дом в три часа ночи. «Разрешишь войти меня? Стэн не желает на мне жениться», — сообщила я ей.

Следующие пара недель мы со Стэном старательно сводили на «нет» отечественную радостную судьбу. Отменялись платье, церковь, цветы, подружки невесты, фотограф, зал приемов, медовый месяц. Подарки были возвращены, приглашения — отозваны. Мои родители плакали, приятели пытались подбодрить. Я съехала с квартиры.

Десять недель спустя Стэн женился на другой. Я расходовала как минимум две коробки носовых платков в сутки в течение целой семь дней. В попытках совладать с обстановкой я проходила личную терапию. Позже посещала психотерапевтические группы. Я разражалась тирадами, ругалась, жаловалась, плевалась, колотила диван теннисной ракеткой. На каждой встрече я рыдала: «Отечественные отношения были такими прекрасными! Это были лучшие отношения во всем мире!»

«Да неужто? — сообщила в один раз мой многострадальный психотерапевт на протяжении группового сеанса. — Если он был таковой превосходный, то не имело возможности все так закончиться».

Эта неприкрытая правда сразила меня, как удар кулаком от чемпиона по боксу. Вся несколько совместно со мной ахнула. Я уставилась на моего психотерапевта обширно открытыми глазами. Как она имела возможность сообщить такое? На чьей стороне она была?

Я постоянно обвиняла во всем Стэна. Не желала выходить из положения невинной жертвы. Это было кроме того приятно, в то время, когда все приятели тебя успокаивают, обожают и смягчают твои бессчётные обиды. Ты начинаешь обвинять в собственной несчастной судьбы кого угодно, не считая себя: парня, своих родителей, психотерапевта, работу а также всевышнего. Сейчас я звонила своим приятелям поведать о последнем предательстве. Не только мой нехорошей юноша применял меня и злоупотреблял мной, но мой нехорошей психотерапевт думал, что неточность во мне!

Я утопала в собственном плотном коконе мучений. Я закрыла себя на работе за офисной дверью, и все ходили около меня на цыпочках. Все это происходило , пока одна сотрудница не вошла в мою помещение без предупреждения и не взглянула мне прямо в глаза: «В то время, когда мне было восемнадцать и я была беременна, мой жених за чемь дней до свадьбы ушел в армию».

Я продолжительно и внимательно наблюдала на нее. Она сидела и нормально ожидала, в то время, когда ее слова проникнут в мое сознание и я осознаю, что кто-то еще страдал так же либо кроме того больше, чем я, и выжил. Она обожала повеселиться, была одаренной и радостной. Каким-то образом она оправилась от горя, вернула себе самоуважение и процветала. Она не разрешила одному несчастливому происшествию приговорить ее навечно к роли жертвы.

Ее обстановка бросила мне вызов: а что я планировала делать с моей судьбой сейчас? Прожить ее, как мисс Хэ-вишем, остановившись во времени, глядя на истрепанное свадебное платье и заплесневелый свадебный пирог? Либо все-таки взять на себя ответственность, обучиться обладать ситуацией и расти?

Ангел, что склонился нужно мной и тихо сказал: «Расти!» — одержал победу. Я возвратилась к терапии. Теперь работа над восстановлением сил вправду началась. Я поняла собственный участие в событиях. Из-за чего нерадостное состояние Стэна стало тогда сюрпризом для меня? Я не обращала внимания на мелкие предупреждения об опасности, мигающие сигнальные огни, каковые словно бы говорили мне: «Дорога закрыта!» Он жаловался, что я подавляла его, в то время, когда желала составить распорядок дня. Я желала тратить, тогда как он желал экономить. Он потом сообщил в один раз, в то время, когда планировал на свадьбу к брату, что они как-то особенно обожают друг друга, не так, как мы.

Сигналы были весьма четкими. Нужно было обратить на это внимание. Стэн не был нехорошим — равно как и я. Мы весьма различные. Отечественный совместный путь однажды был закончен, и сейчас я осознавала, что отечественные дороги вели нас в различных направлениях.

Я желала быть победителем, но не за счет его проигрыша. Мне необходимо было прекратить вести себя как жертва, прекратить обвинять вторых в собственных неудачах и не рассказывать истории жертвы.

Взять на себя ответственность — вот была моя новая задача. Не обращая внимания на то что в прошлом я совершила не в полной мере успешный выбор, я решила принять новые мысли и поменять поведение, дабы трансформировать мое восприятие судьбы.

Я отыскала людей, которых молено было бы назвать образцами для подражания, они вели такую жизнь, какую желала вести и я, исходя из этого я наладила с ними контакты. Я просматривала биографии знаменитостей, на которых мне хотелось быть похожей, и следовала их рекомендациям. Я праздновала каждую успех как подтверждение моей победы. Я открыла для себя весёлых, радостных, успешных людей, держалась поближе к ним и изучала их жизнь. В то время, когда мой следующий юный человек в споре начал жаловаться на мое поведение, я остановилась и прислушалась к его словам. Я взглянуть на себя его глазами и сообщила: «Стив, ты прав. Мне также не нравится мое поведение. Не знаю, из-за чего я так поступила. Я думаю, это моя ветхая «модель судьбы». «Здорово! — вскрикнул он. — Ты поразила меня не только тем, что смогла взглянуть на себя с моей точки зрения, но и тем, что сообщила мне об этом. Благодарю!»

С новыми хорошими отношениями показались новые хорошие клиенты, новые хорошие должности, новые победы. Я начала проводить семинары и помогать вторым людям. Написала две книги. На семинарах и в беседах я делилась собственными историями, уроками, добытыми ценой громадных упрочнений, и помогала вторым стать победителями также.

Я осознала, что неприятности не всегда приносят в судьбу лишь нехорошее. Кто знал, что быть кинутой за три недели до свадьбы окажет помощь мне избавиться от самой вредной привычки, которая мешала испытывать счастье?

А обвинение — это неизменно проигрышное дело.

Это финиш Юли! на Тимошенко повесили Убийство Сейчас!


Похожие статьи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: