Коллективная собственность номенклатуры

Номенклатура полностью подходит под данное Лениным определение класса.

Но, с позиций марксизма, определение господствующего класса содержит одно уточнение: таковой класс есть хозяином средств производства. Право собственности – это неограниченное право обладателя распоряжаться объектом собственности по собственному усмотрению, включая передачу его второму обладателю либо уничтожение. Владеет ли номенклатура как класс собственностью – не на импортные товары, приобретённые в спецсекции ГУМа, а именно на средства и орудия производства в стране?

Тут мы попадаем в Эльдорадо советской пропаганды. Всякие джиласы, говорит эта пропаганда, всякие другие шавки из подворотни мирового империализма, пробуя навести тень на ясный сутки, твердят о новом классе, о повой буржуазии в СССР. Пускай же они укажут, где в СССР частные обладатели заводов и сельскохозяйственных предприятий. Нет таких обладателей! Средства производства в СССР – это социалистическая собственность. Да и то, что высшей формой ее есть гос собственность, предсказано классиками. Энгельс и Маркс писали в Манифесте Компартии:

Пролетариат применяет собственный политическое господство чтобы… централизовать все орудия производства в руках страны, т.е. пролетариата, организованного как господствующий класс[5].

Так обстоят дела, господа ревизионисты всех мастей!

Тщетны ваши потуги выдать белое за тёмное и опорочить настоящий социализм!

Не только официальные коммунистические пропагандисты прибегают к этому доводу. Неотразимым думается он кроме того тем марксистам за границей, каковые критически относятся к отнюдь не предусмотренной классиками марксизма иерархической структуре настоящего социализма. Так как нет же в СССР заводов владельцев и частных фабрик! – твердят они.

Итак, выдается за марксистское и настойчиво выдвигается утверждение: раз производительные силы принадлежат в СССР не частным обладателям, а стране, значит, в советском обществе нет эксплуататорского класса. А что, фактически, в этом утверждении марксистского? Ровно ничего.

Вычисляли ли Энгельс и Маркс, что о собственности возможно сказать только тогда, в то время, когда обладатель официально признан таковым в праве? Нет, они считали именно обратное: собственность – фактическая, а не юридическая категория; вещи становятся настоящей собственностью лишь в ходе общения и независимо от права… [6]. Следовательно, тот факт, что собственность не записана прямо за номенклатурой, с марксистской точки зрения еще ничего не свидетельствует.

Правильно, Маркс пишет о несоответствии между частным и общественным характером производства характером присвоения как об главном несоответствии капитализма. Но разве под частным присвоением Маркс осознаёт только присвоение продуктов труда отдельным капиталистом? Если бы так, то для ликвидации несоответствия достаточно было бы заменить разрозненных капиталистов их обществами – к примеру, акционерными, и ни о какой революции не необходимо и речи вести. Нет, под капиталистической собственностью на средства и орудия производства и на продукт труда Маркс осознаёт собственность совокупного капиталиста, другими словами всего класса капиталистов в целом.

Может, с марксистской точки зрения, капиталистическая собственность принимать форму групповой собственности? Непременно. Все капиталистические компании, концерны, синдикаты, тресты олицетворяют как раз такую форму. Существо производственного отношения не изменяется, речь заходит только о форме управления собственностью класса капиталистов.

Может, с марксистской точки зрения, форма управления капиталистической собственностью быть не просто групповой, а становиться национальной? Непременно. В экономике многих капиталистических государств имеется большой госсектор, но, по марксистской оценке, наличие для того чтобы сектора нисколько не меняет существа отношения собственности в этих государствах: средств принадлежности производства и факта орудий классу капиталистов.

Из-за чего не меняет? Да по причине того, что, как уже говорилось в главе 1, государство, с позиций марксизма, не есть надклассовым. Государство – управления и аппарат подавления, находящийся в собствености определенному – господствующему – классу, ему и лишь ему. То, что данный класс руководит собственной собственностью при помощи для того чтобы аппарата, полностью ничем не нарушает классового характера собственности. Сами же идеологи КПСС с радостью и многословно рассуждают о национально-монополистическом капитализме. Кстати, национальная форма управления имуществом правящего класса существовала и в докапиталистических формациях. Она занимала большое место в экономике рабовладельческих древневосточных деспотий, в частности Египта; на ней было выстроено все хозяйство Спарты. При феодализме бессчётные владения короны представляли собой в различных государствах национально управляемую собственность класса феодалов.

Все сообщённое – не откровение, а азбука марксистской экономической теории. Лишь на недостаточном знании данной теории в несоциалистических государствах либо на нежелании задуматься над ней в социалистических государствах может паразитировать пропаганда КПСС со своим доводом о гос собственности при социализме.

Довод же о том, что номенклатура не класс, поскольку номенклатурные посты не передаются прямо по наследству, вызывает легко удивление. Вот уж как раз в правильном марксистском понимании понятия класс не содержится в качестве необходимого условия наследование принадлежности к данному классу. Нет, к примеру, для того чтобы наследования у рабочих – так что же, и рабочего класса не существует?

Так что не нужно принимать действительно все эти псевдоаргументы. Ничего марксистского в них нет, и ни в чем они не убеждают.

Само собой разумеется, в дореволюционной России были – наровне с синдикатами – частные обладатели фирм: всякие титы титычи и силы силычи, а при социализме лишь и видишь если не номерной завод, то завод имени Ленина, завод имени Ульянова, завод имени Ильича, завод имени Владимира Ильича. Но так как переименование фабрики Сукин и сын в фабрику имени И.В.Сталина отнюдь не было свидетельством того, что она стала всеобщим достоянием. Это было только показателем того, что переменились хозяева, а кто новые обладатели, оставалось малоизвестным.

Но отыскать обладателей возможно. Национальная форма управления фабрикой и в самом деле красноречива. То, что новые хозяева руководят своим предприятием не как-либо в противном случае, в частности через страну – аппарат господствующего класса, разрешает точно идентифицировать обладателей. Это и имеется господствующий класс советского общества – номенклатура, поручивший управление собственной собственностью собственному аппарату.

Так, то, что в СССР фабрики и заводы принадлежат стране, с марксистской точки зрения вправду ведет к обнаружению их настоящего хозяина. Лишь вот хозяином этим выясняется далеко не весь народ и не пролетариат, а номенклатура.

Номенклатура – хозяин коллективный. В этом нет ровно ничего необычного. В случае если форма коллективного владения восторжествовала кроме того в полностью индивидуалистическом буржуазном обществе, то номенклатура с ее проповедью коллективизма и спайки, конечно, должна была прийти как раз к таковой форме. Это отнюдь не свидетельство ее прогрессивности если сравнивать с капиталистами-частновладельцами. Еще спартиаты были коллективными собственниками илотов, а в седом средневековье церковь в различных государствах была коллективной владелицей огромных достатков, крепостных и угодий крестьян. Но претензий на то, что это преддверие коммунизма, ни обитатели Спарты, ни средневековые церковники не выдвигали – и верно делали.

Очевидно, имеется отличие в характере обладания социалистической и корпоративной собственностью. В социалистической собственности доли не покупаются и не продаются. Они достаются с включением в класс номенклатуры, возрастают либо уменьшаются в зависимости от положения в иерархической структуре, а изгнание из номенклатуры знаменует собой лишение изгнанного его доли. Ни в каком случае номенклатурщик не имеет возможности взять на руки приходящуюся на него долю капитала. Но он систематично приобретает поддающуюся в каждом случае достаточно правильному подсчету сумму материальных благ, которую возможно сопоставить с выплатой барышов в капиталистическом мире.

В ст. 10 Конституции СССР провозглашается, что социалистическая собственность существует в двух формах: национальной и колхозно-кооперативной. Наряду с этим в случае если гос собственность в собственности якобы всему народу, то колхозно-кооперативная в собственности кооперативам и колхозам. Та же статья информирует, что социалистической собственностью в СССР есть кроме этого имущество профсоюзных и иных публичных организаций.

Вопрос о том, кто в конечном итоге обладает гос собственностью при настоящем социализме, мы уже разобрали. Посмотрим сейчас, кто же есть обладателем колхозно-кооперативной собственности.

Обратим внимание на следующее. Казалось бы, потому, что гос собственность в собственности стране, а колхозно-кооперативная ему не в собственности, коренное различие между этими двумя формами собственности разумеется. Но обе формы не известно почему охватываются неспециализированным понятием социалистическая собственность. Что их объединяет?

Ничего членораздельного на эту тему в СССР не сказано. В это же время наличие общности без сомнений: свидетельство этому – легкость перехода из одной формы в другую. Были МТС, позже при Хрущеве техника была передана колхозам, другими словами средства производства перешли из национальной в колхозно-кооперативную собственность. Иначе, при том же Хрущеве последовательность колхозов был перевоплощён в совхозы, другими словами случились трансформации формы собственности в противоположном направлении. Ни с какими трудностями все это связано не было и несопоставимо с теми проблемами, каковые при капитализме появляются при передачи в госимущество либо реприватизации. Словом, общность налицо. Лишь вот база данной общности неудобопроизносима в рамках официальной идеологии настоящего социализма.

Начнем с того, что в течении последовательности лет в СССР усматривались лишь две формы социалистической собственности на средства производства: национальная и колхозно-кооперативная. Лишь позже спохватились: газета Правда – орган ЦК КПСС. Партия – это не государство; значит, Правда – колхозно-кооперативная собственность? Об этом сперва не поразмыслили, громогласно провозгласив теорию о двух формах социалистической собственности; было до предела ясно, что Правда в собственности правящему классу совершенно верно так же, как орган ВС СССР Известия, орган профсоюзов Труд, числившаяся за Альянсом писателей СССР Литературная газета и Издание Столичной Патриархии. Тут сообразили, что по большому счету все имущество профсоюзов, так называемых творческих альянсов, общества Знание и необязательных спортивных обществ, религиозных организаций и церквей и другое формально не смогут быть включены ни в одну из обеих провозглашенных форм социалистической собственности. Но спохватились с запозданием, в то время, когда тезис о двух формах уже превратился в такую же азбучную истину, как диктатура пролетариата либо общенародное государство. Поменять заученную всеми цифру два было нереально, Было нужно принять соломоново ответ: форм две, но имеется и третья. Эта новооткрытая форма социалистической собственности – собственность публичных организаций – упоминается кроме того в Конституции торопливой скороговоркой: не оттого, что в ней самой имеется что-то порочащее социалистический строй, в частности вследствие того что ее через чур поздно изобрели.

За этим анекдотичным запозданием кроется то, что вся теория о формах социалистической собственности надуманна от начала и до конца. Была бы под данной теорией какая-либо действительность, возможно не сомневаться, что забывчивость не была бы показана.

Реальность такова, что не только национальная, но и две другие формы социалистической собственности принадлежат единому хозяину: классу номенклатуры.

В действительности: отношение как раз номенклатуры к средствам производства всецело соответствует понятию владения. Лишь номенклатура может по собственной воле уничтожать средства производства. Как раз по ее ответам на протяжении войны была взорвана плотина ДнепроГЭС – легендарного Днепростроя 30-х годов, были взорваны предприятия при отступлении войск СССР – во многих случаях вопреки отчаянным протестам обрекавшихся так на голод и безработицу рабочих, мнимых хозяев социалистического производства.

Номенклатуре достаточно открыто в собственности пресловутая собственность публичных организаций. Что это за организации? Во-первых, партийные органы, другими словами части номенклатуры. Во-вторых, организации, управляемые парторганами, во многих случаях конкретно, в некоторых случаях – через национальные ведомства (к примеру, церковь – через Совет по делам религий).

А как обстоит дело с колхозно-кооперативной деятельностью? Так как у нее, казалось бы, имеется обладатель: члены данного колхоза. Лишь вправду ли это обладатель? В собственности ли колхоз работникам колхоза?

Приложим определение собственности к данному отношению и убедимся, есть ли оно отношением собственности. Смогут работники колхоза кроме того единогласным ответом ликвидировать собственный колхоз, реализовать либо стереть с лица земли колхозное имущество, средства производства и созданные ими продукты?

Нет, не смогут. Кроме того предложение подобного рода являлось бы в СССР наказуемым деянием. Работники колхоза строго регламентированы в праве пользования якобы собственной собственностью. Кроме того если они будут недоедать, забить колхозный скот они не смогут. Вся почва передана колхозу страной в бесплатное и бессрочное пользование, но произвести в этого массива прирезку почвы в пользу приусадебных участков колхозное собрание не имеет возможности. Так какая же это собственность?

Но, кроме того не предаваясь теоретическим изысканиям, коммунистический гражданин на практике исходит из того, что колхоз, конечно же, работникам колхоза не в собственности. Систематично отправляемые в осеннюю пору на спасение гибнущего колхозного урожая жители превосходно сознают, что едут они трудиться не на участников данного колхоза, а вместе с ними – на настоящего хозяина.

Потому что всем ясно, что колхозное имущество – не бесхозное, кому-то оно в собственности. Но ни государство, ни публичные организации своим его не признают. Кто же обладатель?

Представителя этого обладателя укажет любой, кто бывал в советской деревне: райком партии. Уполномоченный райкома в колхозе – глава. Выбирает председателя собрание работников колхоза, а направляет его в колхоз райком. Главы колхозов – номенклатура райкомов партии.

Вот райком вправду может распоряжаться колхозно-кооперативной собственностью, в противоположность самим кооператорам-работникам колхоза. На протяжении войны по ответам райкомов уничтожался либо угонялся колхозный скот и сжигались колхозные амбары перед наступавшими немцами. По ответам райкомов перекраивали, укрупняли и разукрупняли колхозы. Но и райком – не обладатель, а только полпред обладателя колхозно-кооперативной собственности, и действует он под контролем областного комитета партии.

Очень характерно, что Хрущев, поделив обкомы на промышленные и сельскохозяйственные, пара немного открыл, так, настоящие отношения собственности в советском обществе. И у национальной индустрии, и у колхозного сельскохозяйственного производства хозяин один – класс номенклатуры.

Так что не нужно поддаваться иллюзии, словно бы имеется у колхозно-кооперативной собственности некоторый настоящий обладатель, хороший от обладателя собственности и государственной собственности публичных организаций. Колхозно-кооперативная собственность также в собственности номенклатуре.

Социалистическая собственность – это собственность класса номенклатуры. Это и имеется то общее, что объединяет национальную, колхозно-собственность и кооперативную собственность публичных организаций и разрешает легкие переходы из одной формы в другую, простые, как перекладывание из кармана в карман в одном пиджаке. Сами же эти так именуемые формы социалистической собственности – всего лишь формы управления ею со стороны класса-обладателя.

Для чего необходимы эти формы? Потому, что обладатель один, не несложнее ли было ему установить единую форму управления собственной собственностью?

Таковой вопрос лишь снаружи логичен. Он игнорирует путь происхождения социалистической собственности.

Социалистическая собственность появилась в следствии экспроприации новым классом всех, кого возможно было экспроприировать. В следствии вся собственность ликвидированных по окончании революции классов – буржуазии и дворян – была заявлена национальной.

По тактическим соображениям помещичья почва была сперва – в соответствии с эсеровской программой – передана переданных в распоряжение крестьянам. Совершённая в 1929-1932 гг. целая коллективизация была не чем иным, как экспроприацией номенклатурой крестьян. Но крестьянство нереально было ликвидировать. Исходя из этого экспроприации была придана такая форма, как словно бы никакого перехода собственности от одного класса (крестьянства) к второму классу (номенклатуре) по большому счету не случилось, а просто крестьяне стали внезапно кооператорами. Так сложились две формы социалистической собственности. Не смотря на то, что, высказывая настроения номенклатуры, Сталин, а после этого Хрущев и поговаривали о том, что пора поднять кооперативно-колхозную собственность до отметки общенародной, острой необходимости в таком акте не было, так что это до сих пор не сделано.

С собственностью публичных организаций дело обстоит в противном случае. Мы видели, что эту форму по большому счету придумали с запозданием. Неожиданный политический суть она стала приобретать в связи с попыткой Хрущева вдохнуть жизнь в лозунг построения коммунизма. Было заявлено, что государство при коммунизме все-таки отомрет, а вот партия останется и функции

национальных органов перейдут к публичным организациям. В этих условиях собственность публичных организаций стала приобретать черты той формы управления собственностью, к которой номенклатуре предстояло бы перейти, если бы вправду было нужно заявить, что государство отмерло и партийные органы стали осуществлять власть конкретно и через псевдообщественные организации. Падение Хрущева закончило разговоры о таком развитии, и собственность публичных организаций так и опоздали заявить прогрессивной формой социалистической собственности – ростком коммунизма.

Итак, оказалось, что ликвидация частной собственности и превращение ее в социалистическую – это всего лишь перевод всего имущества в стране в собственность господствующего класса – номенклатуры. Исключение делается лишь для четко очерченного разрешаемого максимума личной собственности граждан.

Как и подобает господствующему классу, номенклатура владеет собственностью на средства производства в обществе.

КПР. Новая форма коллективной собственности. Совокупность \


Похожие статьи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: