Кёстлер а., камю а. размышление о смертной казни. м., 2003, с. 137-196.

Размышление о гильотине

В Алжире незадолго до войны 1914 года был приговорен к смертной казни один убийца, совершивший неслыханно ужасное правонарушение (его жертвами стала целая крестьянская семья вместе с детьми). Это был сельскохозяйственный рабочий, что осуществил собственный убийство в приступе жестокости; но дополнительную тяжесть содеянному придавало то событие, что он обокрал собственных жертв. Дело привлекло интерес общественности и взяло широкую огласку. Многие думали, что обезглавливание — через чур легкая смерть для для того чтобы мерзавца. Говорят, что так же думал и мой папа, что особенно негодовал из-за убийства детей. Как мне известно, — а по большому счету я мало знаю о нем, — в первый раз в собственной жизни мой папа захотел находиться при казни. Он поднялся до восхода солнца и отправился на другой финиш города, где должно было состояться публичное выполнение решения суда при огромном стечении публики. Об замеченном в то утро он ни при каких обстоятельствах никому не говорил. Моя мать сказала позже, что в то время, когда он возвратился, на нем лица не было. Он вихрем ворвался в дом и не говоря ни слова повалился в постель. Его рвало. Он заметил то, что в действительности пряталось за высокомерными фразами. Он уже забыл об убитых детях. Он видел только дергающееся на доске тело осужденного, которому только что перерезали горло.

Кёстлер а., камю а. размышление о смертной казни. м., 2003, с. 137-196.
Кёстлер а., камю а. размышление о смертной казни. м., 2003, с. 137-196.
Кёстлер а., камю а. размышление о смертной казни. м., 2003, с. 137-196.

Нужно полагать, эта церемония достаточно ужасна чтобы победить негодование в сердце несложного и честного человека, и дабы кара, которую он считал сто раз заслуженной, не оказала на него никакого другого действия, не считая как потрясла его душу до самого основания. В то время, когда свершение высшего акта правосудия вызывает у законопослушного гражданина, которого это правосудие призвано защищать, лишь рвоту, трудно высказать предположение, что оно соответствует собственному назначению поддерживать порядок и спокойствие в стране. Наоборот, делается явным, что воздействие это не меньше безобразно, чем правонарушение, и что еще одно убийство не только не возмещает ущерба, нанесенного обществу, но додаёт к прошлому позору новый. Это так разумеется, что никто не решается прямо обсуждать эту мрачную церемонию. журналисты и Чиновники, которым по долгу работы приходится сталкиваться с ней, наверное, поняв ее одновременно вызывающую и постыдную сущность, изобрели для дискуссии данной темы собственный особенный язык, сведенный к обтекаемым стереотипным формулировкам. В следствии, рассеянно просматривая за завтраком утреннюю газету, мы случайно определим, что некто приговоренный «возвратил собственный долг обществу», либо «искупил собственную вину», либо «в пять часов правосудие свершилось». Госслужащие смогут назвать осужденного и «заинтересованным лицом», и «больным», либо сокращенно— ПКС(приговоренный к смертной казни). Выходит, что у нас о смертной казни принято писать — выразимся так — лишь тихо. Мы признаем, что это серьёзная заболевание отечественного в высшей степени цивилизованного общества именно тем, что не осмеливаемся обсуждать ее открыто — наподобие того, как продолжительное время в обывательской среде ограничивались беседами о том, что старшая дочь имела «не сильный грудь» либо что папа страдал «опухолью», так как вычисляли рак и туберкулёз в некоем роде неприличными болезнями. Тем более это справедливо для смертной казни — так как о ней стараются сказать только эвфемизмами. В этом смысле для общества она то же, что рак для больного, с той лишь отличием, что ни один больной ни при каких обстоятельствах не настаивал на необходимости собственного рака. Смертную казнь же, вопреки здравому смыслу, пробуют представить всем только как прискорбную необходимость. Так, с одной стороны, узаконивается убийство, которое считается нужным, иначе рекомендуется об этом умалчивать, потому, что таковая необходимость очень прискорбна.

Кёстлер а., камю а. размышление о смертной казни. м., 2003, с. 137-196.
Кёстлер а., камю а. размышление о смертной казни. м., 2003, с. 137-196.
Кёстлер а., камю а. размышление о смертной казни. м., 2003, с. 137-196.

Наоборот, я собираюсь сказать об этом жестко. Жестко не из жажды скандала; как полагаю, и не из больного предрасположения характера. Как автор я постоянно испытывал отвращение к приспособленчеству; как человек я считаю, что существуют такие ужасные стороны отечественного существования, каковые, в то время, когда это неизбежно, мы должны обходить молчанием. Но в то время, когда молчание либо языковые хитросплетения содействуют живучести злоупотребления, которое должно искоренить, либо несчастья, которое возможно уменьшить, нет другого выхода, не считая как сказать об этом со всей ясностью и показывать безнравственность, прячущуюся под покровом слов. Франция дробит с Англией и Испанией почетное место одной из последних государств, сохранивших, по эту стороны металлического занавеса, в собственном арсенале репрессивных средств смертную казнь. Живучесть этого первобытного ритуала стала вероятной у нас только по обстоятельству беспечности либо невежества публичного мнения, которое пользуется лишь навязанной ему стереотипной фразеологией. В то время, когда спит воображение, слова лишаются смысла; глухой народ рассеянно реагирует на казнь человека. Но пускай продемонстрируют орудие казни, пускай вынудят дотронуться до ножа и помоста, услышать стук падающей головы, — и вот тогда проснувшееся наконец у общества воображение отвергнет как эту фразеологию, так и смертную казнь.

История смертной казни в Российской Федерации (говорит Елена Съянова)


Похожие статьи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: