Человек с парабитловскими мозгами.

Серг.Шандра

Человек с Битловскими Мозгами.

Жизнь 1

Человек с Битловскими Мозгами.

Аберрация 1

Сэм был человеком с БИТЛОВСКИМИ МОЗГАМИ. Если бы вы задали вопрос его, чтo это значит, опасаюсь, он подвел бы под это целую концепцию, стоящую отдельного особого изучения (психологами, а значительно лучше психиатрами). Да и кликали этого ЧЕЛОВЕКА С БИТЛОВСКИМИ МОЗГАМИ вовсе не SAM, а несложным русско-украинским, а вернее, латинским, именем, также начинавшемся с буквы «С». Но в среде, где имярек общался с подобными себе, более либо менее ЛЮДЬМИ С БИТЛОВСКИМИ МОЗГАМИ, было принято обнаружить славянским именам британские аналоги. И так как речь заходит не об унылых, (Боже упаси!), брутальных хиппи, каковые к началу отечественного повествования (1991год от Р.Х.) получили некое второе дыхание в болоте не поддающейся никакому формированию молодежи. Все ЛЮДИ С БИТЛОВСКИМИ МОЗГАМИ были детьми обеспеченных (до 1991года) своих родителей с высшим (по большей части, техническим) образованием, сами проходящими курс интеллигентского ликбеза в тех же самых (но уже не советских) вузах.

Сэм (а сейчас и вовеки мы будем кликать храбреца как раз так!) имел обычное, но не более того, застойное детство, был честным октябренком, не через чур пламенным пионером (с довольно часто не глаженым галстуком) и, наконец, унылым комсомольцем, выбранным в комитет комсомола школы по инерции прежних заслуг.

Он неизменно честно пробовал верить всему, что ему говорили, но от привычных и приличных официальных фраз на собраниях его неудержимо тянуло к себе, к любимым книгам, маме и солдатикам.

Много лет высвобожденный от физкультуры по состоянию организма, он неизменно проигрывал своим сверстникам в физическом развитии, был худощав и долог, но был не по — тупому начитан и наряду с этим не зубрилой, был на дружеской ноге кроме того с двоечниками, в случае если с ними ему было весьма интересно. Наряду с этим будущий Сэм имел какой-то стержень, коий и ощущали в нем все окружающие (не считая мамы) люди. Кроме того пришедший в 8-ом классе (а речь заходит о 10-тилетней школе) из детской территории уголовник Дубенко, пробовавший ввести среди 15-ти летних детей подобие «понятий», в следствии сдался, так и не сумев пробить (кроме того кулаками) сэмов каркас. И это притом, что драться Сэм не умел, не обращая внимания на все усилия собственного в прошлом драчливого отца.

Сэм продолжительное время не имел возможности решать большинства вопросов собственной недолгой судьбы самостоятельно. Поступив за братом в технический университет (НКИ), он сперва нормально, а позже все с громадными трудностями, пробует честно освоить привычную и приличную профессию. Брат Олег всю прошлую судьбу шел в первых рядах, прокладывая, торя ему дорогу. В школе, не смотря на то, что Сэм и сам обучался практически превосходно, ему не требуется было прилагать чрезмерных упрочнений – стоял штамп: «он такой же, как и его старший брат». Так что ученик обычно ленился стараться в том месте, где вторым приходилось поднапрячься. Все шишки уже были взяты Олегом, и не смотря на то, что Сэм был обычным гуманитарием, его, как и брата, посылали на олимпиады по физике, программированию и др. правильным наукам (бесполезно). В том месте же где была сэмова вотчина (история, география, британский), олимпиец доходил и до республиканского уровня (география, 1989 г., Киев; не смотря на то, что в том месте Сэм по большому счету не старался занять какое-нибудь место и разрешил войти всё на самотёк, легко очарованный красотой города). Олег прошел все – школу, армию, университет самостоятельно, обусловив этим вероятно то, что Сэму целый данный путь дался намного легче (минус армия). Только в одном младший помог старшему — женившись раньше (см. ниже), продемонстрировав, что в браке мало по-настоящему ужасного; тренировка же сэмовыми детьми стала для Олега «курсом молодого бойца» перед возникновением собственных.

…Сэм в инстике. Эйфория первых лекций сзади (никто не вызывает к доске, уроки делать не нужно!); новые лица, принципиально другие отношения типа «препод – студент», первый колхоз. Но вот, как и когда-то в комитете комсомола, Сэма всё чаще тянет к себе. Но обучается он в чужом городе, где в недочёте и мама, и книги, а солдатики не приносят боле желанного забытья. В данный переломный момент и происходит гражданская смерть Сэма, а результатом произошедшего первый раз в его маленькой жизни катарсиса делается рождение ЧЕЛОВЕКА С БИТЛОВСКИМИ МОЗГАМИ.

ЧЕЛОВЕК С БИТЛОВСКИМ МОЗГОМ имеется следствие эволюции простого индивида в стадии получения высшего образования, не смотря на то, что простым следствием этого перерождения и имеется протест против получения оного высшего образования. Создатель знавал многих аналогичных особей в разных стадиях этого процесса отрицания. Сэм был не рыба, не мясо. Он весьма обожал маму и весьма не желал в армию, где бы ему точно заменили его БИТЛОВСКИЕ МОЗГИ настоящими. Исходя из этого он на каждой сессии имел до трех пересдач, честно проводил всю ночь перед экзаменом без сна, молился и клялся Всевышнему начать обучаться со следующего семестра. Но беготня с хвостовками ничему не учила, поскольку Сэм уже стал мутантом.

Первой прослушанной им осознанно битловской песней была I Am The Walrus. До этого через все его радостное детство проходил образ необычной группы с весьма мелодичными песнями, каковые признавал «годными» кроме того его бардовско-окуджавский папа. Как — то Сэм заметил по единственному в их семье на будущие 20 лет черно-белому телевизору «Электрон» отрывок из мультика “Yellow Submarine”: это была “Nowhere Man”, переведенная диктором почему-то как «С маленькой помощью моих друзей». Поразила мелодия, броские радуги, в каковые как в ворота входили битлы все вчетвером. Запомнилось сказочности и ощущение группы в сочетании с неземной музыкой. В его детском сознании поселилось понятие о каких-то броских постмодернистских ПЛ как бы с обложек издания «Кругозор», о трепете и жутком пиетете, последствия которого задевали собственными вельветовыми краями и его впечатлительную сущность. Родители постоянно жалели его, младшенького и болезненного, исходя из этого никакого отвращения к музыке в юные годы он не купил, с удивлением выясняя о музыкальных школах как о неких жупелах для многих собственных одноклассников. Напротив, со собственными долгими музыкальными пальцами, плюс неиспорченным гаммами и сольфеджио слухом, Сэм инстинктивно потянулся к малоизвестной доселе стихии. Сперва крайне осторожно, а по окончании более с уверенностью, он ступил на землю, открытую BEATLES.

Сначала, пределом жажд новорожденного битломана было иметь все альбомы. Одни заглавия: Abbey Road, Sgt.Pepper’s Lonely Hearts Club Band, Magical Mystery Tour, Rubber Soul завораживали и заставляли сознание рисовать чудесные картины несуществующих животных и государств. Услышав в один раз в одном фантастическом советском мультике ленноновскую Imagine, Сэм был поражен необыкновенной реверберацией голоса, а в то время, когда через несколько месяцев его мама, совсем случайно, руководствуясь только женской интуицией, приобрела в местном ЦУМе болгарский диск Imagine, Сэм сперва кроме того не отреагировал, как подобало бы. Большое количество позднее, в то время, когда он стал больше смыслить в инглише, ореол загадочности стал понемногу рассеиваться, уступая место стойкому пониманию дорог развития феномена процесса и самого возникновения BEATLES. Так как Abbey Road это всего лишь улица, а White Album — кроме того не наименование, а цвет конверта (!). Недоступность же источников информации о предмете только подстёгивало желание эти сведенья взять. Да, да, поскольку еще в начале 90-х годов XX столетия на так именуемом постсоветском пространстве все еще слабо ощущалось биение времени. То, что сверстники своих родителей ЛЮДЕЙ С БИТЛОВСКИМИ МОЗГАМИ в свободном западном обществе пережили в 60-х, по-настоящему захлестнуло республики бывшего Альянса только в 90-х. Данный запоздалый «прилив» совпал по времени с так называемым брит-попом in U.K., не смотря на то, что эта новобитловская волна, как и первобитловская, по сути прошла стороной, не позвав сдвигов в послесоветском обществе. Через чур уж большое количество неприятностей тогда было у всех и того самого отдохновения, содействующего неизменно творчеству, само собой разумеется, не было и в помине. К тому времени Сэм уже имел собственную группу, которая уже практически прошла все стадии подражания последовательно (1. Beatles;2. Rolling Stones;3. Doors; 4. Pink Floyd с Сидом Барретом; 5. Led Zeppelin и т.д.). Приход брит-попа позвал у отечественного храбреца удивление и бурную эйфорию. «Отечественное время пришло,- думал Сэм — нужно рвать на запад!». Но обожествляемый им британский мир и не думал поощрять сэмовы устремления. Все записи, с таким трудом сделанные, с превеликим трудом посланные по чудесным образом нарытым адресам звукозаписывающих лэйблов, или по большому счету попадали «в молоко», или приходили назад с вежливо-стандартными отказами на обожаемом языке. Так прошел целый период brit-pop, сменившийся у Сэма глубоким разочарованием. БИТЛОВСКИЕ МОЗГИ не желали уяснить, что сказка о Beatles не более чем сказка и что реально Таковой группы не существовало По большому счету! Сэм, являясь официально и практически фаворитом собственной группы, видел себя не в противном случае, как поющим ритм-гитаристом + губная гармошка. Вследствие этого он продолжительно и бесполезно искал «харрисона», не смотря на то, что сам хорошо выполнял немудреные соляки. Позднее, года через три, роль «леннона», как каждая надуманная форма, начала тяготить его, но навязанная им самим модель Beatles была достаточно устойчивой. Сэм сознательно приносил в жертву собственные честолюбивые гитарные устремления на алтарь неспециализированной, как он считал, победы. Но сама победа и эта жертва были ненужными как участникам его группы, которых он пробовал лелеять как персонажей собственной сказки, так и окружающему эту сказку обществу. Забавна была попытка Сэма обрядить группу в подобие битловких пиджаков. Он выпросил у его друга и брата оставшиеся по окончании их двухгодичной работы в СА парадки (без погон китель по стилю сильно напоминает позднебитловский англо-пиджак – это не мудрено, поскольку новая форма одежды была введена в Красной Армии в 1970 г.). Еще два набора формы дали также помогавшие однокурсники. Загвоздка была лишь в цвете – хаки необходимо было перевоплотить в красный, ну, на худой конец, в тёмный. Выдумка повалились, в то время, когда стало известно, что синтетика, из которой и состояли кителя, к сожалению, не красится…

…в один раз, по окончании продолжительных и мучительных размышлений, «Псевдоленнон» осознал, что кроме того и сама компоновка музыкальных инструментов была у Beatles не очень успешной, поскольку выделять вторую гитару как отдельный, неизменно действующий член коллектива не рационально. Обе гитары трудятся в одном диапазоне частот и только при хорошей и грамотной звукорежиссуре четко различимы. Добиться этого при совковой организации концертов в те годы было фактически нереально, что оборачивалось ужасной неудовлетворенностью собственной игрой и игрой партнеров. Сэм все более склонялся к мысли, что гитара должна быть одна, где-то играясь соло, где-то ритм, а чаще какие-нибудь нестандартные прикольные партии, далекие от сверхтехнических высот. Продолжительные запилы в духе Джимми Пейджа и Джимми Хендрикса все чаще приводили к зевоте у слушателей, а дико навороченная гитарная неоклассика, поразив один раз числом нот, вызывала в будущем раздражение совершенством и прагматизмом. ЛЕГЕНДА О ФАВОРИТ-ГИТАРЕ, созданная битлами и развитая последующими поколениями, в особенности «советских» музыкантов, очевидно исчерпала себя.

Так Сэм утратил первую составляющую БИТЛОВКОГО МОЗГА – МИФ ОБ СОВЕРШЕННОЙ МУЗЫКАЛЬНОЙ СТУКТУРЕ BEATLES.

‘Miracle Baby’ Born Without Most of His Brain Defying Odds | ABC News


Похожие статьи:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: